Чтобы оставаться на месте, приходится бежать: всякое ли усилие ведёт к развитию?

Движение обладает особой убедительностью. Его можно увидеть, измерить и предъявить как доказательство того, что человек не стоит на месте. Выполненные задачи, приобретённые навыки, преодолённые трудности, принятые решения и затраченные усилия создают ощущение развития: если мы действуем больше, быстрее и эффективнее, значит, мы становимся другими.

Но скорость отвечает только на вопрос, как быстро человек движется внутри существующих условий. Она ещё ничего не говорит о том, меняется ли направление его жизни, пересматривает ли он основания собственных действий и участвует ли в том, кем становится. Иногда значительное усилие действительно преобразует человека. Иногда оно лишь помогает ему сохранять прежнее положение в мире, который требует всё более быстрого движения.

Не всякое действие вообще направлено на развитие. Значительная часть человеческих усилий необходима для поддержания жизни: нужно обеспечивать себя, выполнять обязательства, заботиться о других, восстанавливать силы, приспосабливаться к изменившимся условиям и устранять последствия возникающих трудностей. Эти процессы нельзя считать менее важными только потому, что они не ведут к внутреннему преобразованию. Без них жизнь может стать невозможной, а пространство для дальнейшего формирования — исчезнуть.

Однако необходимость усилия ещё не определяет его формирующего значения. Человек может преодолеть сложную ситуацию и вернуться к прежнему способу жизни. Может стать эффективнее в выполнении требований, которых никогда не выбирал. Может приобрести новые навыки, не изменив того, ради чего и каким образом их применяет. Может непрерывно действовать, сохраняя неизменной саму систему, внутри которой совершаются его действия.

Поэтому различие проходит не между активностью и бездействием, трудолюбием и пассивностью или движением и остановкой. Оно проходит между разными функциями человеческого усилия. Одно действие поддерживает существование. Другое восстанавливает утраченное равновесие. Третье позволяет приспособиться к новым требованиям среды. И лишь в некоторых случаях опыт и действие включаются в изменение собственной системы понимания, выбора и дальнейшего поведения.

Обе книги об Алисе наполнены движением, которое не обязательно ведёт вперёд. Участники кругового забега бегут по неопределённой траектории и оказываются победителями без установленного критерия победы. Гости безумного чаепития меняются местами, но остаются внутри одного и того же порядка. В Зазеркалье Алиса бежит изо всех сил и после остановки обнаруживает себя там же, где находилась прежде.

Эти эпизоды различаются, но вместе позволяют поставить один вопрос: что именно должно измениться, чтобы затраченное усилие стало частью человеческого развития?

Книги Льюиса Кэрролла не используются здесь как источник концепции Human Self-Formative Capacity или доказательство её научной обоснованности. Они служат литературной оптикой, позволяющей рассмотреть различие, существенное для HSFC: чем активность, поддержание существования и адаптация отличаются от участия человека в собственном формировании?

Само по себе действие ещё не свидетельствует о таком участии. Не свидетельствуют о нём также напряжение, настойчивость, преодоление препятствий или внешне заметный результат. Значимым становится то, преобразует ли человек полученный опыт в изменение собственного способа понимания и действия — или использует свои способности преимущественно для продолжения уже заданного движения.

Когда успешно выполненное действие не является развитием

В начале путешествия Алиса плачет так сильно, что вокруг неё образуется целое море слёз. Позднее в нём оказываются сама Алиса и множество животных и птиц. Выбравшись на берег, все остаются мокрыми и пытаются решить, как им высохнуть. После неудачной попытки сделать это при помощи «сухого» исторического рассказа Додо предлагает более энергичное средство — круговой забег.

Забег почти не имеет правил. Его участники располагаются вдоль приблизительно обозначенного круга, начинают бежать когда хотят и останавливаются тоже в разное время. Примерно через полчаса, когда все уже высохли, Додо объявляет забег оконченным, а победителями — всех участников.

Абсурдность этой сцены легко заслоняет существенную деталь: забег действительно выполняет свою практическую функцию. Участники высыхают. Их усилия приводят к изменению состояния, поэтому происходящее нельзя назвать ни совершенно бессмысленным, ни безрезультатным.

Но достигнутый результат состоит в восстановлении возможности продолжать прежнюю жизнь. Участники устраняют последствие случившегося и оказываются в лучшем состоянии, чем перед началом забега, но не обязательно становятся другими. Круговой забег показывает не отсутствие результата, а несовпадение результата и развития.

Так происходит и за пределами Страны чудес. Человек может справиться с кризисом, восстановить нарушенный порядок или приспособиться к нагрузке. Эти усилия могут быть жизненно необходимы и не нуждаются в оправдании обязательным «ростом». Но возвращение утраченного состояния или сохранение способности функционировать не следует автоматически называть развитием.

Проблема возникает тогда, когда любое преодоление принимают за доказательство внутреннего изменения. Человек может научиться выдерживать больше, не пересмотрев, почему он должен это выдерживать, или восстановить способность действовать, чтобы вернуться к той же системе отношений и решений.

Не превращает забег в развитие и объявленная победа. Поскольку заранее не определено, что в этом забеге считается продвижением и по какому признаку определяется победитель, решение Додо появляется уже после окончания: победили все. Усталость подтверждает, что силы были затрачены, а награда — что результат получил внешнее признание. Но ни то ни другое ещё не показывает, что изменилось в дальнейшем способе понимания и действия.

Поэтому первый предел, который обнаруживает круговой забег, можно сформулировать так: активность становится развитием не благодаря количеству затраченного усилия, а благодаря тому, что именно изменилось в результате этого усилия.

Когда движение поддерживает повторение

На безумном чаепитии движение выполняет другую функцию. Здесь никто не пытается устранить возникшую проблему или восстановить утраченное состояние. Шляпник объясняет Алисе, что после его ссоры со Временем часы навсегда остановились на шести — времени пить чай. Поскольку чаепитие не заканчивается, у его участников нет возможности вымыть использованную посуду. Когда чашки становятся грязными, они просто пересаживаются на следующие места.

В отличие от кругового забега, это движение не устраняет исходного затруднения. Оно лишь позволяет продолжать действие, которое при существующих условиях иначе остановилось бы. Новое место временно предоставляет чистую чашку, но не меняет ни самого порядка, ни причины, по которой участники вынуждены перемещаться.

Алиса замечает предел этой системы и спрашивает, что произойдёт, когда они снова дойдут до начала стола. Ответа она не получает: Мартовский Заяц предлагает сменить тему. Вопрос Алисы обнаруживает то, чего участники чаепития предпочитают не рассматривать. Каждое следующее перемещение возможно, но вся последовательность в конечном счёте возвращает их к уже использованному месту.

Такое повторение может внешне напоминать движение вперёд. Меняются места, чашки, темы разговора и участники действия. Но структура происходящего остаётся неизменной. Каждое новое действие не преобразует её, а лишь откладывает момент, когда продолжать по-прежнему станет невозможно.

Подобным образом человек может постоянно переходить к следующей задаче, обязанности, способу решения или жизненному этапу, не изменяя системы, которая снова производит ту же трудность. Он устраняет ближайшее препятствие, освобождает пространство для следующего действия и продолжает двигаться. Отдельные решения могут быть разумными и необходимыми, однако вместе они образуют замкнутую последовательность.

Повторение само по себе не означает отсутствия развития. Многие способности формируются именно через регулярное возвращение к одним и тем же действиям. Различие состоит в том, включается ли результат предыдущего действия в последующее. Если опыт замечается, оценивается и изменяет дальнейший способ действия, повторение может становиться практикой. Если же каждый новый цикл лишь воспроизводит прежние условия, движение сохраняет систему, но не преобразует её.

Участники чаепития знают, что делают, когда меняются местами. Они приспособили своё поведение к остановившемуся времени и нашли способ продлить существующий порядок. Но они не используют возникающее затруднение как основание для пересмотра этого порядка. Их находчивость помогает им продолжать, не помогая выйти за пределы повторения.

Алиса тоже некоторое время следует правилам чаепития. Она вступает в разговор, пытается понять его логику, пересаживается вместе с остальными и неоднократно исправляет противоречия в их словах. Но постепенно её отношение к происходящему меняется. Она уже не только реагирует на очередную реплику, а оценивает сам способ взаимодействия. Наконец Алиса решает, что это самое глупое чаепитие, на котором она когда-либо была, встаёт и уходит.

Сам уход ещё не обязательно является самоформированием. Человек может покинуть ситуацию из раздражения, усталости или желания избежать трудности, ничего в себе не изменив. Но в действиях Алисы появляется важное различие: она перестаёт считать продолжение единственно возможным только потому, что остальные продолжают. Распознав повторяющийся порядок и сформировав собственное суждение о нём, она изменяет своё дальнейшее действие.

Круговой забег показал, что усилие может успешно восстановить необходимое состояние, не становясь развитием. Безумное чаепитие показывает следующий предел: активность может поддерживать движение, не изменяя структуры, которая делает это движение необходимым.

Однако существует ситуация, в которой повторение и адаптация уже нельзя просто прекратить без потери положения. Иногда среда изменяется вместе с человеком, и движение становится необходимым не для продвижения, а для того, чтобы не оказаться позади. Именно с такой логикой Алиса сталкивается в Зазеркалье, когда Чёрная Королева берёт её за руку и требует бежать всё быстрее.

Когда усилие необходимо лишь для сохранения положения

В Зазеркалье Алиса сталкивается с ещё одной формой движения. Чёрная Королева берёт её за руку, и они начинают бежать так быстро, что Алисе едва хватает дыхания. Однако окружающие деревья и предметы не меняют своего положения. Когда бег прекращается, Алиса обнаруживает, что они остались под тем же деревом.

В обычном мире длительный и быстрый бег должен был привести их в другое место. Но Чёрная Королева объясняет: в Зазеркалье для сохранения положения необходимо бежать изо всех сил. Чтобы попасть куда-нибудь ещё, пришлось бы двигаться вдвое быстрее.

В отличие от кругового забега, это усилие не устраняет временное затруднение. В отличие от безумного чаепития, оно не просто продлевает порядок, застывший во времени. Здесь сама среда как будто движется вместе с человеком: усилие требуется уже не для перехода в другое положение, а для сохранения относительного положения внутри движущегося порядка.

Такая ситуация требует адаптации. Человеку приходится приобретать новые знания, менять способы работы и отвечать на требования, которых прежде не существовало. Он действительно становится способнее, но направление изменения в значительной степени определяется происходящим вокруг. Среда задаёт новое условие, а человек перестраивается, чтобы сохранить возможность в ней действовать.

Однако способность соответствовать меняющимся требованиям ещё не означает участия в собственном формировании. Человек может становиться всё более умелым в сохранении положения, которого никогда не выбирал. Может осваивать новые средства, не пересматривая цели, которым они служат. Может двигаться быстрее, не имея возможности спросить, куда ведёт это движение.

Самоформирование не требует отказа приспосабливаться. Полная независимость от среды невозможна, а неспособность к необходимой адаптации может лишить человека значимых возможностей. Для самоформирования существенно, становится ли само требование предметом осмысления: что именно оно изменяет во мне, ради чего я принимаю это изменение и как приобретённый опыт повлияет на мой дальнейший способ действия?

Во время бега Алиса не выбирает ни его начало, ни темп. Всё её внимание поглощено требованием не отстать от Королевы. В этом состоит одна из наиболее сложных сторон постоянной адаптации: чем больше сил требуется для сохранения положения, тем меньше остаётся пространства для оценки самого положения и направления движения.

Поэтому фраза Чёрной Королевы важна не только как образ ускоряющейся жизни. Она обнаруживает ограниченность видимого движения как критерия развития. Нельзя определить, участвует ли человек в собственном формировании, только по тому, насколько быстро он движется, сколько осваивает и какого положения достигает. Необходимо понять, что он делает с требованиями среды и во что преобразует вызванные ими изменения.

Что превращает изменение в участие в собственном формировании?

Круговой забег решает непосредственную проблему. Безумное чаепитие позволяет продолжать повторяющийся порядок. Бег с Чёрной Королевой обеспечивает соответствие движущейся среде. Во всех трёх случаях активность выполняет определённую функцию, но ни одна из этих функций сама по себе не тождественна самоформированию.

Самоформирование нельзя распознать по внешней форме действия. Один и тот же поступок может поддерживать существование, отвечать требованиям среды и одновременно изменять способ, которым человек понимает происходящее и действует дальше. Различие определяется не тем, продолжил человек движение или остановился, а тем, что он сделал с полученным опытом.

В этих эпизодах можно увидеть разные способы участия Алисы в происходящем. Во время кругового забега она включается в предложенное действие, хотя замечает его нелепость. На чаепитии она покидает порядок, продолжение которого больше не признаёт необходимым. В Зазеркалье, во время бега с Чёрной Королевой, предметом её вопроса становится само движение: если затрачено столько сил, почему они остались на прежнем месте?

Эти сцены из двух книг не доказывают последовательной психологической эволюции Алисы или наличия у неё некоторой завершённой способности. Но, поставленные рядом, они позволяют увидеть различие между участием в предложенном действии и проверкой того, куда это действие ведёт, почему должно продолжаться и что изменяет в самом человеке.

Такой переход не происходит автоматически. Человек способен точно увидеть повторяющийся порядок и всё же продолжать его воспроизводить. Может приобрести новое знание, не включив его в собственную систему понимания. Может осознать, что движется в чужом направлении, но не иметь возможности немедленно изменить внешние обстоятельства.

Поэтому самоформирование не требует обязательного отказа от внешних требований. Иногда человеку необходимо продолжать действие, которого он не выбирал. Значимым становится другое: способен ли он распознать функцию своего усилия, соотнести происходящее с собственным пониманием, сформировать позицию и изменить на этой основе дальнейший способ действия.

Иногда результатом становится новый шаг. Иногда — продолжение необходимого пути с иным пониманием его смысла. Иногда — отказ двигаться дальше по траектории, которую человек больше не признаёт своей. Но сама остановка ещё не создаёт собственного направления. Она лишь освобождает пространство, в котором это направление может быть сформировано.

Не всякое усилие ведёт к развитию

Круговой забег, безумное чаепитие и бег с Чёрной Королевой показывают три разные функции усилия. Оно может восстановить необходимое состояние, обеспечить продолжение привычного порядка или помочь человеку приспособиться к изменяющейся среде. Все эти действия могут быть полезными, сложными и необходимыми. Но ни одно из них само по себе ещё не является развитием.

Развитие нельзя измерить усталостью. Количество затраченных сил показывает интенсивность действия, но не то, во что оно преобразует человека. Можно бежать быстрее, выполнять больше и становиться эффективнее, оставаясь внутри направления, которое никогда не было осмыслено или выбрано.

Но и остановка сама по себе не создаёт собственного пути. Отказ продолжать может прервать автоматическое движение, однако новое направление возникает только тогда, когда человек распознаёт происходящее, соотносит его с собственным пониманием, формирует позицию и изменяет на её основании дальнейшее действие.

Именно здесь проходит граница, существенная для HSFC. Не между движением и покоем, активностью и бездействием или адаптацией и сопротивлением. Она проходит между изменением, которое помогает человеку продолжать заданное движение, и его участием в определении того, что это движение будет означать и во что оно его преобразует.

Поэтому не всякое усилие ведёт к развитию. Но усилие может стать материалом самоформирования, если человек не только расходует силы, но и превращает полученный опыт в изменение собственного способа понимания и действия.

Здесь формула Чёрной Королевы неожиданно встречается с русской пословицей, выражающей почти противоположную мысль: «Тише едешь — дальше будешь». В контексте этого эссе «тише» можно прочитать не как призыв остановиться или отказаться от усилия, а как способность двигаться так, чтобы скорость не лишала возможности видеть путь, оценивать его направление и осознанно выбирать дальнейшее действие. Иногда дальше оказывается не тот, кто двигался быстрее всех, а тот, кто не позволил скорости заслонить направление и сохранил понимание того, куда идёт.

Обе формулы могут быть верны одновременно. Чтобы сохранить своё положение в меняющемся мире, иногда действительно приходится бежать изо всех сил. Но чтобы продвинуться дальше, недостаточно просто удвоить скорость. Нужно сохранить способность увидеть дорогу, понять её направление и сделать следующий шаг своим.